Шерешевский и все, все, все

В Киевском музее русского искусства открылась выставка живописи одного из самых эпатажных и популярных современных украинских художников Владислава Шерешевского.

Экспозицию «Шерешевский в «Русском», в которой представлены около 60 полотен, созданных в период с конца 1980-х гг. по 2009 г., определенно можно назвать этапной для него. Во-первых, сама концепция новой выставки, посвященной 45-летию мастера, является ясно выраженной и четкой, а во-вторых, далеко не секрет, что представление своего творчества в стенах Киевского музея русского искусства неизменно становится настоящим событием не только для самого живописца, но и для всех почитателей и знатоков его таланта.

Искусствоведы считают Владислава Шерешевского ярким представителем украинского постмодерна. Сюжеты его картин, везде и повсюду проникнутые самодостаточным «Я» художника, построены на тонких смысловых параллелях, на основе явной и скрытой контекстуальности, двусмысленности и подтекстах. Работы Шерешевского повествуют нам об особом странном мире, где кукольные нестареющие дети играют во взрослые игры, а женщины и старики пребывают в объятиях беззаботного гедонизма. В этом немыслимо пестром клубке в единое смысловое целое тесно сплелись и ехидный сарказм, и тонкий наивный лиризм, и жесткая эротика на грани фола.

Постмодернистский эпатаж Шерешевского, в отличие от ряда его собратьев по живописному цеху, проявляется не в его публичном поведении или высказываниях, а в своеобразном изобразительном ряде. Тем не менее это не мешает ему без обиняков называть себя великим — «художником от Бога». Однако эпатаж Шерешевского отнюдь не случаен — как ни крути, но это все же дань канонам художественной школы. Сам термин происходит от французского глагола ?pater (ошеломлять, приводить в изумление). В дословном переводе он означает «отколоть ножку (рюмки)» или «лишить ноги» (patte — «лапа»), а по сути,— «выбить почву из-под ног» или «перевернуть все с ног на голову». С приходом модернизма эпатаж вошел в искусство как неотъемлемый элемент творчества, которое радикально нарушает существующие обычаи, каноны и нормы. Так и у Шерешевского: с наслаждением иронизируя и смело ниспровергая идолов с насиженных пьедесталов, он рискует вызвать негодование у пуританской общественности.

Кафешантанная эротика холстов — еще одна французская грань творчества Шерешевского. Кстати, умелое расположение холстов в залах Русского музея позволило в полной мере ощутить парадоксальность единства в противопоставлении. Так, художественное полотно «Чистый лист» (2009 г.), решенное в мягких и светлых серо-голубых пастельных тонах изображает невинную девочку, для которой мир пока еще наполнен чистыми детскими фантазиями. Рядом с этой картиной контрастным душем соседствует чувственный холст «Ученье — свет»: смачно выписанная крупнозадая обнаженная женщина-вамп, развалившись на канапе, лениво погружена в чтение…

Многие его произведения — это своеобразный стебный протест против кондовости реалистической манеры письма. Например, перекликаясь с известным заслуженным полотном классика соцреализма художника Георгия Мелихова «Молодой Тарас Шевченко в мастерской Карла Брюллова», Шерешевский предложил свою версию события, создав римейк этого масштабного полотна. При этом он легким движением кисти изобразил себя любимого не только «божественно трехруким», но и нагло усевшимся в кресло Брюллова. В этом же ключе решено и известное полотно «Ван Гог и Я», также представленное в нынешней экспозиции.

Нетрудно заметить, что стилистика и творческая манера Шерешевского близка художественным выразительным средствам его знаменитого земляка Давида Бурлюка. Однако если Бурлюк в изображении своих персонажей не пошел дальше создания хотя порой и гротескного, но все же наивно-лирического изображения в духе народного примитивизма, то жесткая ироническая сатира Шерешевского обнажает духовную и физиологическую суть человека без всяких сантиментов, зачастую представляет своих героев нелепыми бездумными марионетками.